28.03 — 01.05.2026
Хотел бы я быть здесь
Давид Березин
nikolay evdokimov gallerY
Санкт-петербург, кирочная 19
ПОСЕТИТЬ ВЫСТАВКУ
хотел бы я быть здесь
ТЕКСТ: Елизавета Зиганченко
Первая персональная выставка Давида Березина «Хотел бы я быть здесь» посвящена поиску внутреннего ощущения устойчивости — попытке определить своё положение между прошлым и настоящим, между памятью и текущим опытом. Это проект о взрослении, эмиграции и постепенном осознании того, что чувство безопасности не принадлежит пространству как таковому, а возникает в отношениях между людьми.
Название выставки звучит как фраза внутреннего диалога — признание дистанции между человеком и реальностью, в которой он находится. Желание «быть здесь» предполагает, что совпадение с настоящим не происходит автоматически: оно требует времени, усилия и внутренней работы. В этом состоянии особенно остро переживается вопрос дома — того места, где возможно ощущение защищенности. Гастон Башляр писал, что дом — это «наш первый вселенский мир», пространство, в котором формируется базовое доверие к реальности. Однако взросление и переезд делают этот мир подвижным, а само понятие устойчивости — неопределённым.
Живописные работы в проекте условно делятся на два взаимосвязанных направления. Первая группа обращена к образам мест — городских пространств, интерьеров, случайных эпизодов повседневности. Эти сцены лишены повествовательной завершённости и часто словно растворяются в собственной атмосфере. Размытые контуры, приглушённая цветовая палитра, обобщённость лиц создают ощущение дистанции: пространство узнаётся, но не поддаётся окончательной фиксации. Место здесь существует не столько как географическая точка, сколько как попытка найти опору в новой реальности.
Вторая группа живописных работ связана с образом семейного архива. В этих сценах прошлое сохраняет значение внутренней точки устойчивости — не как неизменная реальность, а как память о состоянии, в котором чувство безопасности казалось естественным. Однако и здесь фигуры часто лишены индивидуализированных черт, словно воспоминание постепенно теряет конкретность. Лица размываются, жесты становятся обобщёнными, а сама сцена приобретает характер образа, существующего между личной историей и коллективным опытом памяти.
Особое место в проекте занимает графика — текстовые фрагменты дневника художника. Эти работы фиксируют непосредственный процесс переживания перемен, превращая личные записи в самостоятельную визуальную форму. Дневниковая интонация делает видимым движение мысли: попытку осмыслить происходящее, зафиксировать состояние неуверенности, усталости, сопротивления или принятия. Текст здесь становится не комментарием к изображению, а равноправной частью художественного языка, позволяющей зрителю приблизиться к процессу формирования позиции.
Эмиграция в проекте предстаёт как состояние (не)безопасности, в котором привычные ориентиры утрачивают устойчивость и формируются новые, в связи с выходом из привычной зоны комфорта. Осознание того, что полностью безопасного места, возможно, не существует, сопровождается поиском новой формы опоры. Постепенно становится очевидно, что чувство защищённости возникает не столько благодаря пространству, сколько благодаря присутствию других людей. Связи, возникающие в новой среде, формируют возможность принадлежности, позволяя пережить состояние неопределенности.
«Хотел бы я быть здесь» фиксирует момент перехода — состояние между отрицанием происходящего и попыткой принять его. Это начало пути и одновременно его продолжение: процесс, в котором поиск себя превращается в присвоение себя. Работы не предлагают завершённого ответа, но создают пространство, где прошлое и настоящее существуют одновременно, где уязвимость соединяется со стремлением к устойчивости, а личная история становится способом говорить о более общем опыте поколения.
Желание «быть здесь» оказывается не утверждением, а вопросом, обращённым к самому себе. Возможно, безопасное место не существует как данность — оно формируется постепенно, через отношения, память и способность принять собственную изменчивость. Именно в этом движении возникает возможность почувствовать себя присутствующим в мире, который ещё только предстоит сделать своим.
Название выставки звучит как фраза внутреннего диалога — признание дистанции между человеком и реальностью, в которой он находится. Желание «быть здесь» предполагает, что совпадение с настоящим не происходит автоматически: оно требует времени, усилия и внутренней работы. В этом состоянии особенно остро переживается вопрос дома — того места, где возможно ощущение защищенности. Гастон Башляр писал, что дом — это «наш первый вселенский мир», пространство, в котором формируется базовое доверие к реальности. Однако взросление и переезд делают этот мир подвижным, а само понятие устойчивости — неопределённым.
Живописные работы в проекте условно делятся на два взаимосвязанных направления. Первая группа обращена к образам мест — городских пространств, интерьеров, случайных эпизодов повседневности. Эти сцены лишены повествовательной завершённости и часто словно растворяются в собственной атмосфере. Размытые контуры, приглушённая цветовая палитра, обобщённость лиц создают ощущение дистанции: пространство узнаётся, но не поддаётся окончательной фиксации. Место здесь существует не столько как географическая точка, сколько как попытка найти опору в новой реальности.
Вторая группа живописных работ связана с образом семейного архива. В этих сценах прошлое сохраняет значение внутренней точки устойчивости — не как неизменная реальность, а как память о состоянии, в котором чувство безопасности казалось естественным. Однако и здесь фигуры часто лишены индивидуализированных черт, словно воспоминание постепенно теряет конкретность. Лица размываются, жесты становятся обобщёнными, а сама сцена приобретает характер образа, существующего между личной историей и коллективным опытом памяти.
Особое место в проекте занимает графика — текстовые фрагменты дневника художника. Эти работы фиксируют непосредственный процесс переживания перемен, превращая личные записи в самостоятельную визуальную форму. Дневниковая интонация делает видимым движение мысли: попытку осмыслить происходящее, зафиксировать состояние неуверенности, усталости, сопротивления или принятия. Текст здесь становится не комментарием к изображению, а равноправной частью художественного языка, позволяющей зрителю приблизиться к процессу формирования позиции.
Эмиграция в проекте предстаёт как состояние (не)безопасности, в котором привычные ориентиры утрачивают устойчивость и формируются новые, в связи с выходом из привычной зоны комфорта. Осознание того, что полностью безопасного места, возможно, не существует, сопровождается поиском новой формы опоры. Постепенно становится очевидно, что чувство защищённости возникает не столько благодаря пространству, сколько благодаря присутствию других людей. Связи, возникающие в новой среде, формируют возможность принадлежности, позволяя пережить состояние неопределенности.
«Хотел бы я быть здесь» фиксирует момент перехода — состояние между отрицанием происходящего и попыткой принять его. Это начало пути и одновременно его продолжение: процесс, в котором поиск себя превращается в присвоение себя. Работы не предлагают завершённого ответа, но создают пространство, где прошлое и настоящее существуют одновременно, где уязвимость соединяется со стремлением к устойчивости, а личная история становится способом говорить о более общем опыте поколения.
Желание «быть здесь» оказывается не утверждением, а вопросом, обращённым к самому себе. Возможно, безопасное место не существует как данность — оно формируется постепенно, через отношения, память и способность принять собственную изменчивость. Именно в этом движении возникает возможность почувствовать себя присутствующим в мире, который ещё только предстоит сделать своим.
nikolay evdokimov gallerY
Санкт-петербург, кирочная 19
ПОСЕТИТЬ ВЫСТАВКУ
Санкт-петербург, кирочная 19
ПОСЕТИТЬ ВЫСТАВКУ
Хотел бы я быть здесь
ТЕКСТ: Елизавета Зиганченко
Первая персональная выставка Давида Березина «Хотел бы я быть здесь» посвящена поиску внутреннего ощущения устойчивости — попытке определить своё положение между прошлым и настоящим, между памятью и текущим опытом. Это проект о взрослении, эмиграции и постепенном осознании того, что чувство безопасности не принадлежит пространству как таковому, а возникает в отношениях между людьми.
Название выставки звучит как фраза внутреннего диалога — признание дистанции между человеком и реальностью, в которой он находится. Желание «быть здесь» предполагает, что совпадение с настоящим не происходит автоматически: оно требует времени, усилия и внутренней работы. В этом состоянии особенно остро переживается вопрос дома — того места, где возможно ощущение защищенности. Гастон Башляр писал, что дом — это «наш первый вселенский мир», пространство, в котором формируется базовое доверие к реальности. Однако взросление и переезд делают этот мир подвижным, а само понятие устойчивости — неопределённым.
Живописные работы в проекте условно делятся на два взаимосвязанных направления. Первая группа обращена к образам мест — городских пространств, интерьеров, случайных эпизодов повседневности. Эти сцены лишены повествовательной завершённости и часто словно растворяются в собственной атмосфере. Размытые контуры, приглушённая цветовая палитра, обобщённость лиц создают ощущение дистанции: пространство узнаётся, но не поддаётся окончательной фиксации. Место здесь существует не столько как географическая точка, сколько как попытка найти опору в новой реальности.
Вторая группа живописных работ связана с образом семейного архива. В этих сценах прошлое сохраняет значение внутренней точки устойчивости — не как неизменная реальность, а как память о состоянии, в котором чувство безопасности казалось естественным. Однако и здесь фигуры часто лишены индивидуализированных черт, словно воспоминание постепенно теряет конкретность. Лица размываются, жесты становятся обобщёнными, а сама сцена приобретает характер образа, существующего между личной историей и коллективным опытом памяти.
Особое место в проекте занимает графика — текстовые фрагменты дневника художника. Эти работы фиксируют непосредственный процесс переживания перемен, превращая личные записи в самостоятельную визуальную форму. Дневниковая интонация делает видимым движение мысли: попытку осмыслить происходящее, зафиксировать состояние неуверенности, усталости, сопротивления или принятия. Текст здесь становится не комментарием к изображению, а равноправной частью художественного языка, позволяющей зрителю приблизиться к процессу формирования позиции.
Эмиграция в проекте предстаёт как состояние (не)безопасности, в котором привычные ориентиры утрачивают устойчивость и формируются новые, в связи с выходом из привычной зоны комфорта. Осознание того, что полностью безопасного места, возможно, не существует, сопровождается поиском новой формы опоры. Постепенно становится очевидно, что чувство защищённости возникает не столько благодаря пространству, сколько благодаря присутствию других людей. Связи, возникающие в новой среде, формируют возможность принадлежности, позволяя пережить состояние неопределенности.
«Хотел бы я быть здесь» фиксирует момент перехода — состояние между отрицанием происходящего и попыткой принять его. Это начало пути и одновременно его продолжение: процесс, в котором поиск себя превращается в присвоение себя. Работы не предлагают завершённого ответа, но создают пространство, где прошлое и настоящее существуют одновременно, где уязвимость соединяется со стремлением к устойчивости, а личная история становится способом говорить о более общем опыте поколения.
Желание «быть здесь» оказывается не утверждением, а вопросом, обращённым к самому себе. Возможно, безопасное место не существует как данность — оно формируется постепенно, через отношения, память и способность принять собственную изменчивость. Именно в этом движении возникает возможность почувствовать себя присутствующим в мире, который ещё только предстоит сделать своим.
Название выставки звучит как фраза внутреннего диалога — признание дистанции между человеком и реальностью, в которой он находится. Желание «быть здесь» предполагает, что совпадение с настоящим не происходит автоматически: оно требует времени, усилия и внутренней работы. В этом состоянии особенно остро переживается вопрос дома — того места, где возможно ощущение защищенности. Гастон Башляр писал, что дом — это «наш первый вселенский мир», пространство, в котором формируется базовое доверие к реальности. Однако взросление и переезд делают этот мир подвижным, а само понятие устойчивости — неопределённым.
Живописные работы в проекте условно делятся на два взаимосвязанных направления. Первая группа обращена к образам мест — городских пространств, интерьеров, случайных эпизодов повседневности. Эти сцены лишены повествовательной завершённости и часто словно растворяются в собственной атмосфере. Размытые контуры, приглушённая цветовая палитра, обобщённость лиц создают ощущение дистанции: пространство узнаётся, но не поддаётся окончательной фиксации. Место здесь существует не столько как географическая точка, сколько как попытка найти опору в новой реальности.
Вторая группа живописных работ связана с образом семейного архива. В этих сценах прошлое сохраняет значение внутренней точки устойчивости — не как неизменная реальность, а как память о состоянии, в котором чувство безопасности казалось естественным. Однако и здесь фигуры часто лишены индивидуализированных черт, словно воспоминание постепенно теряет конкретность. Лица размываются, жесты становятся обобщёнными, а сама сцена приобретает характер образа, существующего между личной историей и коллективным опытом памяти.
Особое место в проекте занимает графика — текстовые фрагменты дневника художника. Эти работы фиксируют непосредственный процесс переживания перемен, превращая личные записи в самостоятельную визуальную форму. Дневниковая интонация делает видимым движение мысли: попытку осмыслить происходящее, зафиксировать состояние неуверенности, усталости, сопротивления или принятия. Текст здесь становится не комментарием к изображению, а равноправной частью художественного языка, позволяющей зрителю приблизиться к процессу формирования позиции.
Эмиграция в проекте предстаёт как состояние (не)безопасности, в котором привычные ориентиры утрачивают устойчивость и формируются новые, в связи с выходом из привычной зоны комфорта. Осознание того, что полностью безопасного места, возможно, не существует, сопровождается поиском новой формы опоры. Постепенно становится очевидно, что чувство защищённости возникает не столько благодаря пространству, сколько благодаря присутствию других людей. Связи, возникающие в новой среде, формируют возможность принадлежности, позволяя пережить состояние неопределенности.
«Хотел бы я быть здесь» фиксирует момент перехода — состояние между отрицанием происходящего и попыткой принять его. Это начало пути и одновременно его продолжение: процесс, в котором поиск себя превращается в присвоение себя. Работы не предлагают завершённого ответа, но создают пространство, где прошлое и настоящее существуют одновременно, где уязвимость соединяется со стремлением к устойчивости, а личная история становится способом говорить о более общем опыте поколения.
Желание «быть здесь» оказывается не утверждением, а вопросом, обращённым к самому себе. Возможно, безопасное место не существует как данность — оно формируется постепенно, через отношения, память и способность принять собственную изменчивость. Именно в этом движении возникает возможность почувствовать себя присутствующим в мире, который ещё только предстоит сделать своим.
РАБОТЫ
Обычно, что бы сохранить интерес к нашим выставкам, мы не публикуем все работы проекта, но вы всегда можете запросить у нас полный каталог